Рост Санкт-Петербурга имел долгосрочные последствия для экономического развития Финляндии. Политический раздел страны на западную, то есть шведскую, часть, с одной стороны, и восточную, российскую — с другой, в сфере торговли не произошел. На Санкт-Петербург стала неуклонно ориентироваться не только экономика Выборгской губернии. С возрастанием спроса на петербургском рынке город становился все более притягательным для тех частей южного побережья Финляндии, которые все еще принадлежали шведской короне. Берега Эстерботнии, в свою очередь, так тесно были связаны со столицей королевства Стокгольмом, что в экономическом плане этот край не относился к Финляндии. Вместе со шведским краем Норланд Эстерботния скорее являлась частью Средней Швеции. Таким образом, экономическая жизнь внутренней Финляндии ориентировалась либо на Стокгольм, либо на Санкт-Петербург: направление стало определяться расстоянием и доступом к подходящим транспортным средствам.
Такое развитие торговой сферы противоречило политике «разумного меркантилизма» шведской короны и вызывало растущее недовольство в Финляндии, так как власти цеплялись за таможенные ограничения и вели борьбу с контрабандой. В начале 60-х годов XVIII в. критика усилилась. В 1765 г. на заседании риксдага было решено отменить торговые ограничения в Эстерботнии, а также соответствующие рестрикции в морских перемещениях крестьян. За этой реформой стояли финские политики из партии «колпаков», представлявшие все четыре сословия. Их глашатаем был капеллан Андерс Чюдениус из Эстерботнии. Его остроумные статьи и памфлеты опровергали аргументы меркантилистов. На-более известно его сочинение Den nationnale winsten («Национальная выгода», 1765), в котором ясно излагались тезисы о преимуществах полной либерализации общественной экономики. Его взгляды предварили классический труд Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776), проникнутый теми же идеями.
